Николай Сванидзе: «Свобода слова, как хороший анекдот. Если сразу не понятно, нет смысла объяснять»

    Поделиться:
    Николай Сванидзе: «Свобода слова, как хороший анекдот. Если сразу не понятно, нет смысла объяснять»

    Николай Сванидзе, известный журналист, историк и профессор рассуждает о свободе слова, ценностях журналистики и личном профессиональном выборе.

    Николай Сванидзе, успешный ученый и историк, пришел в журналистику в 1991-ом году. Тогда он работал в программе «Время». А уже через три года возглавил один из крупнейших федеральных телеканалов – ВГТРК. Сейчас Николай Сванидзе снимает исторические фильмы, ведет аналитические программы, преподает. А еще много, интересно и со вкусом говорит о главных ценностях: свободе личности и свободе слова.

    – Николай Карлович, что для вас свобода слова? Как вы понимаете это словосочетание?

    Николай Сванидзе, тележурналист, историк, профессор

    Это ценность, которую невозможно объяснить тому, кто не понял с первого раза. Это как объяснять анекдот: если ты его расскажешь и тебя не понимают, пересказывать его бессмысленно, потому что будет уже не смешно. Либо человек засмеется над ним сразу, либо с ним такого никогда не произойдет. То же самое происходит и с ценностью свободы журналистики.

    Трудность состоит в том, что у нас нет исторической традиции свободы слова в журналистике. Я даже скажу больше, у нас нет исторической традиции свободы как таковой. В 1861-ом году отменили крепостное право, а в 1917-ом году ввели его снова в виде колхозов и коллективизации. У нас свобода в принципе насчитывает не так много лет. Страна наша веками была несвободна и это отсутствие общей свободы имело идеологическое подкрепление.

    – А когда журналисты, на ваш взгляд, чувствовали себя наиболее свободно?

    Николай Сванидзе, тележурналист, историк, профессор

    Фактически, за исключением предреволюционного периода в начале ХХ века, у нас свобода была в 90-е годы. При Ельцине. Но у многих людей эта свобода не ассоциируется с приятными вещами. Это скорее преступность, опасность, низкий уровень жизни. И потому свобода не вызывает к себе приязни. У нас отсутствует позитивное историческое восприятие свободы, в том числе свободы журналистской.

    Сейчас мало кто помнит реальную журналистскую свободу 90-х годов. В 90-е годы, если бы вы включили телевизор, вы бы не поверили своим глазам. Так много критики, правдивой и не очень, выливалось на действующего президента Ельцина. И никогда никакой реакции не было со стороны Ельцина. На мой взгляд, это его главная историческая заслуга. Но это было плохо для президента и власти.

    Журналисты, которые сейчас на поверхности, воспитаны уже в более позднее время, и объяснить им ценность этой свободы очень сложно. Да кому нужна она эта свобода? На хлеб ее не намажешь…

    – Какие ценности в журналистике существуют сейчас?

    Николай Сванидзе, тележурналист, историк, профессор

    Возьмем современного журналиста. Он работает, начальство платит ему деньги. Не нравиться начальству плохо. В каком случае ты будешь нравиться начальству? Если ты будешь говорить то, чего от тебя ждут и будешь давать рейтинг. Два фактора для журналиста.

    Зритель хочет, чтобы ему говорили то, что он хочет услышать. Это психологический закон. Если он слышит то, что ему не нравится, то ему не нравится тот, кто это говорит. Поэтому если ты хочешь иметь рейтинг, ты должен идти на встречу пожеланиям зрителя и читателя, во всяком случае резко ему не противоречить. Иначе он тебя не поймет, ты будешь для него чужим.

    Я помню, как в 5 классе к нам пришла новая учительница истории. Мы проходили Петра I. Она стала говорить нам, что Петр I был не такой однозначной фигурой. Он был жестоким, людей убивал, церковь под себя подмял. Мы устроили скандал и добились ее исключения из школы. Маленькие дети. Наглые, глупые, маленькие дети. Но также поступают и взрослые.

    Есть один классический тест. Тестируемый заходит в некую аудиторию. Перед ним стоят человек десять, он становится последним. За столом сидит человек. Перед ним лежит белый лист бумаги. И каждый из этих десяти человек подходит, смотрит на лист и говорит, что он черный. Белый лист называют черным. А человек, который сидит за столом, реагирует на это положительно. Тест состоит в том, хватит ли у нашего героя мужества назвать белое белым. И ведь никого не расстреливают по результатам теста! Как и в журналистике сегодня. У нас не 37-ой год. Но мало кто говорит, что этот лист бумаги белый. Для этого нужно очень большое мужество.

    – А кому тогда вообще нужна свободная журналистика?

    Николай Сванидзе, тележурналист, историк, профессор

    Во-первых, нельзя управлять страной с закрытыми глазами. Помните сказку Пушкина о царевне и семи богатырях? Там царица любила смотреть в зеркальце. И она требовала только одной реакции, положительной: «Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?». Зеркальце отвечало: «Ты прекрасна спору нет». А когда оно ответило что-то другое, царица зеркальце разбила. А ведь зеркальце сказало правду. Нельзя не знать, что происходит в стране. Президент Кеннеди говорил: «Я из газеты «Нью-Йорк Таймс» узнаю больше, чем из данных ЦРУ». И это была не шутка.

    Во-вторых, общество не может жить с закрытыми глазами. Ведь когда происходит нечто, что открывает глаза, это может кончиться революцией. Поэтому главная задача средств массовой информации – стабилизировать ситуацию в стране.

    – Приходилось ли вам говорить не то, что вы думаете, чтобы не потерять работу?

    Николай Сванидзе, тележурналист, историк, профессор

    Мне не приходилось. Это не значит, что я зарекаюсь, говорю: «Да я, да никогда…». У меня сложилась так судьба. Я быстро сделал успешную карьеру. Я пришел в журналистику и через три года стал руководителем большого канала. От меня этого не требовалось. Я зарабатывал деньги тем, что говорил правду. Но я не готов сказать, чтобы я делал, если бы надо было кормить семью, а что нет. Мало кто о себе знает все до конца. Я тоже.

    – Как вы собираете свою картину дня? Каким источникам, каким СМИ доверяете?

    Николай Сванидзе, тележурналист, историк, профессор

    Я никому не доверяю. Я просто смотрю много, смотрю, что пишут, смотрю комментарии. Неплохо знать языки, конечно. У меня с этим проблема, я только английский знаю. А вот у таких людей, как Владимир Владимирович Познер, который говорит на всех европейских языках, богаче, конечно, источники информации. Здесь чем больше читаешь, тем больше знаешь. А доверия к какому-то одному источнику у меня нет.

    – Существует ли в журналистике абсолютная свобода или всегда есть какие-то границы?

    Николай Сванидзе, тележурналист, историк, профессор

    Это зависит от огромного количества деталей. Все очень индивидуально. Как вы себя поставите, в каком СМИ вы находитесь, чего от вас требует начальство. Это вопрос вашего ума и опыта. Много тонких, пограничных ситуаций, как в отношениях с другим человеком. Я могу рекомендовать одно. Медведь в берлоге, когда ложится в спячку, сначала расширяет для себя пространство. И вы тоже расширяйте для себя пространство. Вы должны стремиться к тому, чтобы вам было позволено как можно больше. Шажок за шажком, расширяйте свое пространство.

    В журналистике стопроцентной свободы никогда не бывает. Также, как и объективности. Но есть уважительное отношение к фактам и свободе их интерпретации. Когда мы говорим о свободе журналистики, мы имеем в виду свободу от государства. Так именно свобода журналистики понимается в мире. Журналист же свободен в пределах позиции руководства редакции. Журналист «Вашингтон пост» свободен в пределах позиции руководства газеты. Если ему комфортно, он будет работать, если нет – будет врать или уйдет. Когда есть «Первый канал», «НТВ», «Россия», региональные каналы – получается объективная симфония. Это и есть свобода слова в журналистике. Когда зритель может сравнивать разные позиции и делать выводы.

    Ярослав Нифонтов

    Родился и живу в Челябинске. Увлекаюсь фотографией и комиксами. Любимая музыкальная группа "Кино".